Трюк - язык

Сам факт представленного эмоционального переживания артиста в номере - это след смысла, это его отблеск, который рождает опреде¬ленное отношение зрителя к смыслу трюка и реквизита, при помощи которого этот трюк исполняется. Для зрителя сам факт, артефакт ста¬новится созерцаемой ценностью, помимо значимости смысла. Таким образом, реквизит становится ценностной формой, а смысл его содер¬жанием. Смысл подчиняется ценности индивидуального бытия арти¬ста в его переживаниях. Художественный подход к внутреннему бы¬тию артиста, его переживанию предопределяет его психическое со¬стояние. Артист старается увидеть свой внутренний портрет и уже через него увидеть его внешнее воплощение, т.е. внутреннее состоя¬ние артиста помогает оформить его внешне, в его внешней вырази¬тельности. Чем совершеннее внешнее воплощение внутреннего, тем острее оно воспринимается, тем значимей борьба в определении цен¬ностного напряжения, фиксации и приятия смысла. Эстетически зна¬чимое целое внутреннего состояния артиста активно создается, поло¬жительно оформляется и имеет свое завершение в зрительском вос¬приятии, в зрительской оценке, в категории «другого». Индивидуаль¬ное психическое состояние артиста - это дар его духа другому, т.е. зрителю. Сам реквизит, с которым взаимодействует артист, эстетиче¬ски значим как окружение психического состояния артиста, поэтому данность реквизита сочетается с данностью жизнедеятельности арти¬ста в цирковом пространстве. В цирке можно наблюдать конфликт между желаемым и действительным, когда артист стремится, но не может выполнить сложный трюк. Но конфликта не может быть между внутренним состоянием артиста и его телом, так как они предстают в одних и тех же ценностных категориях и выражают в артисте единст¬во формы и содержания. Это единство рождает единое отношение, творчески активное к данности конкретного человека-артиста. Этот конкретный артист вбирает в себя проявления своего поступка, харак¬тера, типажа, своего положения в пространстве цирка, своем бытии в предлагаемых обстоятельствах. Пространственное, временное и смы¬словое целое артиста и номера в раздельности не существуют: как те¬ло всегда оживлено духом, так и внутренний мир артиста не может быть воспринят вне занятой им ценностно-смысловой позиции, вне ее специфики как индивидуального характера, типа, положения и внеш¬него изображения в действиях.